Интервью с переводчиком «Звёздных войн» Екатериной Зудовой

Наверное, каждый гуманитарий хотя бы раз задумывался о карьере переводчика. Кажется идеальным: книги — и часть твоей жизни, и твоя работа. Мы поговорили с человеком, для которого эта мечта стала реальностью, — о том, какой на самом деле бывает работа переводчика (спойлер: даже спустя годы в профессии её можно романтизировать и по-настоящему ею гореть).

• Екатерина Зудова — переводчица художественной и не только литературы для крупных российских издательств, в том числе «Эксмо». Она работала над такими книгами, как «Рок небес», «Леди-убийцы. Их ужасающие преступления и шокирующие приговоры», «Тревога на поводке. Эффективная техника снижения стресса», «Болезни империи. Как пытки рабов и зверства во время войн изменили медицину», « Звёздные войны. Расцвет Республики. Тропа обмана» и многие другие.

Екатерина также автор и редактор новеллизаций по анимационным франшизам, член Гильдии архивистов и просто человек, который искренне уважает «Смешариков» (а это уже веский аргумент в её пользу). Мы обсудили с Екатериной её путь в профессию, почему мастерские оказываются важнее диплома, переводы — от готической прозы начала XX века до контента по «Звёздным войнам», — и ответили на вопрос, действительно ли переводчики рискуют остаться без работы в эпоху ИИ.

— Расскажите, откуда взялся ваш интерес к языкам и когда вы поняли, что хотите стать переводчиком?

— Я всегда интересовалась языками, пробовала разные — французский, немецкий, даже португальский. А ещё в школе стало ясно, что с английским всё идёт бодро. Спасибо родителям — они отдали меня в лингвистический центр, чтобы углубить знания.

Уже в десятом классе я видела себя переводчиком, хотя профессию представляла смутно. И даже в университете — я училась в Екатеринбурге, в УрФУ — четкого понимания тоже не обрела. Преподаватели и предметы были замечательные, но, как мне кажется, большая проблема университетского образования в том, что в программе много теории и мало практики. Поэтому после выпуска я была в растерянности, думала, что переводчиком мне не быть, хотя училась именно там, где хотела

— А что помогло вам выйти из этого состояния растерянности? Был ли какой-то момент или опыт, который стал переломным?

— Да, опыт работы в переводческом бюро. Изначально я пришла туда на практику на четвертом курсе университета. Позже забросила, попробовала себя в преподавании английского, как и многие однокурсницы, но поняла, что это не моё, и вернулась в бюро уже менеджером переводческих проектов. Тогда же взяла свой первый заказ — перевод свидетельства о рождении или чего-то подобного — максимально далёкая история от перевода книжек. Тем не менее я попробовала, поняла, что могу это делать и что это интересно. Постепенно подобных документов стало больше, и быстро стало ясно, что существуют тексты интереснее — те, которыми я тоже хочу заниматься.

Думаю, первым серьёзным проектом стал перевод статей для буклета музыкального фестиваля «Евразия», который в 2019 году проводила Свердловская филармония. Агентство переводов, где я тогда работала, активно занималось переводом этих статей, и я брала в работу всё, что могла. Это помогло мне поверить в себя: я поняла, что способна переводить публицистику и околохудожественные тексты — о музыке, искусстве, иногда даже с философскими рассуждениями, — и что мне это действительно нравится.

— И в итоге вы стали художественным переводчиком! Вы изначально мечтали именно об этом пути?

— Сначала я, наверное, грезила о пути синхрониста, но это было наивно: сфера совершенно другая, нужен иной склад ума. Быстро стало ясно, что устный перевод — последовательный или синхронный — не моя история. Когда я поняла, что есть люди, которые переводят книги, это стало для меня важным осознанием. И как только я прикоснулась к этому, пусть и мимолётно, поняла, что именно этим хочу заниматься. Сидеть в уголке, чтобы меня никто не трогал, и переводить книжки (смеётся). Простая мечта, которая, кажется, осуществилась.

— Какой была первая переведённая вами книга?

— Это была книга Марка Астона о британском музыкальном лейбле 4AD, «Выбирая другую дорогу» екатеринбургского издательства «Кабинетный учёный». Тогда произошла внештатная ситуация, которая как оказалось вполне типичная для издательств: переводчики не успевали, и срочно понадобилась помощь с оставшимися главами. Моя на тот момент начальница порекомендовала меня для участия в проекте, и мы обе перевели по одной главе. И это было «вау» — впервые я увидела процесс изнутри, узнала, что над одной книгой может работать несколько переводчиков.

— Вы работали с очень разными текстами — от поэзии до прозы, от исторической литературы до фантастики. А какие жанры сейчас вам ближе всего, что вызывает наибольший интерес?

— С одной стороны, мне близка фэнтезийная или фантастическая история. Отчасти поэтому я состою в Гильдии Архивистов (сообщество локализаторов контента по «Звёздным войнам»).

Но с другой стороны, есть ещё современная и не очень современная проза и поэзия — более тонкое, на мой взгляд, искусство. В последнее время я увлеклась различными переводческими мастерскими, и мы со старшими коллегами переводим, в том числе, рассказы не очень известной писательницы Оливии Говард Данбар. Представьте: готика начала XX века, автор — женщина, при этом совсем не на слуху. Это совершенно другого поля ягода, если сравнивать, например, с sci-fi. И меня это настолько увлекло и поразило, что я поняла — хочу именно туда, в эту сторону.

И если честно, после семинара, где мы с коллегами разбирали рассказы Оливии, мы с частью участников переводческого «пиршества» даже решили отдельно поработать над текстами другого автора, который ещё не был переведён на русский язык. И при всех сложностях с графиками и делами, для меня важен сам формат взаимодействия с коллегами. Это отрезвляет, помогает посмотреть на себя со стороны. Мне кажется, такого очень не хватает, в том числе в университетах на переводческих и лингвистических специальностях, потому что коллективная работа — огромный буст ко всему.

Из личного опыта. До того, как я пошла на свою первую мастерскую, у меня было идеализированное представление о себе в профессии. Я думала, что уже состоявшаяся переводчица, ведь у меня есть какие-то публикации. Казалось бы, зачем же идти учиться? Смешно об этом вспоминать — не понимаю, кто мне эту шальную мысль вбил в голову. Сейчас чем больше мастерских я прохожу, тем больше хочется «вписаться» в новые. Они дают мнение со стороны, возможность совместной работы и шанс увидеть разные подходы старших коллег. Это бесценно.

— Вы упомянули Гильдию Архивистов. Расскажите, как началось ваше взаимодействие с «Эксмо» и Гильдией, и в какой момент «Звёздные войны» из просто интересной франшизы превратились в часть вашей профессиональной жизни?

— Тема потрясающая, и здесь всё очень удачно сложилось, как это бывает в жизни.

В 2020 году, я ушла из переводческого бюро и решила отправиться в «вольное плавание»: рассылала резюме — в студии локализации, издательства, куда только могла. Никто не откликался. Пока в один прекрасный день, примерно через полгода меня не пригласили сотрудничать с «Эксмо». Тогда они искали переводчиков для диснеевских проектов, в основном перевода книг по мультфильмам — в благостные времена, когда Disney ещё работал с Россией. Нужны были специалисты для переводов на проекты по Marvel, «Звёздным войнам» и диснеевским принцессам.

Я написала тестовое задание — из Marvel это был фрагмент по Наташе Романофф, а по «Звёздным войнам» я уже не помню. Я справилась, и так начался мой путь в «Эксмо» и в космическую вселенную. На тот момент я видела только шесть основных фильмов — они мне всегда нравились, но мегафанатом я себя не считала. В какой-то момент, когда я работала над очередной книгой, мне написал редактор «Эксмо» по «Звёздным войнам» Александр Виноградов — нынешний глава Гильдии. Ему понравилось, как я перевожу, и он предложил сотрудничество, которое длится и по сей день.

Сейчас я с теплом отношусь к этой вселенной. Мегафанатом себя по-прежнему не считаю — сообщества у крупных франшиз довольно суровые: есть ощущение, что, если не знаешь всё досконально, будто не имеешь права называться фанатом. Тем не менее мне нравятся «Звёздные войны», и я с удовольствием участвую в проектах по локализации, большинство из которых создаётся на волонтёрских началах. Некоторые книги выходят официально, но их немного — основная работа держится на усилиях Гильдии: наших переводчиков и редакторов, наличии или отсутствии свободного времени.

Я, как только появляется новый проект, загораюсь. Буквально в начале лета перевела целый бестиарий по «Звёздным войнам» — энциклопедию, оформленную как научный труд. Автор выступает как исследователь галактической фауны, классифицируя существ по зонам — пустынным, болотистым и другим. Я переводила её с огромным удовольствием, периодически вбрасывала забавные штуки в чат с редакторами и верстальщиком — было весело! Сейчас проект ждёт редакции и верстки, но анонс уже был, поэтому могу о нём говорить — потрясающая работа.

— Были ли проекты, которые особенно выделились для вас с точки зрения переводческих задач — сложности стиля или эмоционального погружения?

— Если говорить о внимании к индивидуальному стилю и попытке максимально приблизиться к звучанию оригинала, мне кажется, я только сейчас начинаю лучше понимать, как это устроено. Работа над переводом той же Оливии Говард Данбар была колоссальной. Пришлось следить за каждым словом и оттачивать текст до совершенства. Нужно было передать временную дистанцию: сохранить историческую стилизацию, но не уйти в старь, выдержать баланс — и при этом учитывать особенности авторского стиля. В этом смысле это был челлендж, безусловно. На практике, когда нет возможности глубоко и надолго погружаться в текст, работа строится иначе — чаще приходится делать всё быстрее, особенно если есть жёсткие сроки. Это сильно фрустрирует.

Ещё вспоминается книга «Врачи из ада» Вивьен Шпиц — о нацистских врачах, ставивших эксперименты над узниками концлагерей. Там была сложность другого рода. Я много читала, «интересовалась» темой Холокоста, и, казалось бы, меня уже трудно удивить какими-то зверствами. Но одно дело — прочитать книгу и отложить её, другое — несколько месяцев «вариться» внутри этого материала. Это запомнилось больше всего: приходилось буквально вытаскивать себя, отвлекать от всего этого. До начала работы я не ожидала, что это окажется настолько тяжело, но результатом я горжусь.

— Хотелось уточнить про ваше сотрудничество с «Эксмо». Как сейчас устроен этот процесс: условно «берёте, что дают», как это обычно бывает с начинающими переводчиками, или издательство присылает вам конкретные проекты, и вы выбираете, что готовы взять?

— Было так: в «Эксмо» много редакций. Если я перевожу книгу для одной из них, то, скорее всего, ко мне снова обратятся — при условии, что не было серьёзных ошибок. В моём случае их не было. Одну книгу я сдаю, через какое-то время мне пишет менеджер, редактор конкретной редакции и предлагает другую на перевод. Позднее, кажется, предложения стали чаще поступать уже под меня. Например, через Гильдию — тот же fanzon выпускает продукцию по «Звёздным войнам», и мы активно сотрудничаем.

В начале, конечно, присутствовал принцип «делай, что дают», и он вполне рабочий. В этом нет ничего плохого. Единственное исключение — если контент противоречит личным убеждениям: от такого нормально отказываться.

— А у вас есть стоп-темы — книги, которые вы бы не стали брать в работу?

— Да. Со звёздочкой. Объясню. Сейчас мне не хочется работать над слишком лёгкой и мейнстримной научно-популярной литературой по саморазвитию или про что-то подобное. Звёздочка — потому что книга книге рознь: даже условно лайтовое может оказаться очень качественным. Просто не хочется «лить воду». А так у меня нет жёстких ограничений по темам, потому что интересно всё и сразу. В этом один из плюсов работы переводчика: сегодня изучаешь устройство космического корабля для sci-fi книги, а завтра — погружаешься в умы женщин-серийных убийц.

— Одна из ваших работ в «Эксмо» — новеллизация современных мультфильмов. Интересно узнать, как вы пришли к этому направлению и чем оно отличается от перевода книг?

— Суть новеллизации — превращение сценария мультфильма в литературный текст, чтобы он выходил и в аудиоформате, и как электронная книга. Это невероятно захватывает — вторая моя любимая деятельность после перевода.

А как я туда попала — это отдельная история. Мы с коллегой и немножко начальницей по франшизному контенту сначала вместе работали над диснеевскими текстами: списывались по поводу сроков, переводов и прочего. В какой-то момент она предложила поучаствовать во всей этой безумной затее: нужно было написать оригинальную историю про Нюшу и Бараша. Я выдала что-то про про качели, как они там сидели и обсуждали свои романтические делишки. Всем всё понравилось, и меня взяли писать новеллизации по «Смешарикам». Это было около двух лет назад. С тех пор мы сделали много выпусков — думаю, больше сотни. Вообще «Смешарики» — это топ. Очень люблю этот проект, поэтому особенно приятно приложить к нему свою руку. Когда стало ясно, что тексты у меня получаются удобоваримые, а франшиз для адаптации ещё много, пригласили поучаствовать как редактора.

Для меня стало открытием, насколько эти две деятельности — перевод и редактирование — помогают друг другу. Когда я редактирую, замечаю даже мелкие погрешности в тексте. После сотен правок начинаешь и сам писать проще и точнее. Хотя я перевожу в основном недетскую литературу, стараюсь везде придерживаться принципа: «если можно сказать проще — скажи проще». Это во многом заслуга редакторской работы. Я в целом любитель «городить» «толстовские» предложения, но зачем их потом распутывать читателю, если у автора не было такой задумки? С другой стороны, перевод развивает насмотренность, начитанность и погружает в разные сферы, что помогает и при работе с детскими текстами. В итоге работа редактором и переводчиком взаимно обогащает. Получается настоящий win-win.

— Сейчас всё чаще можно услышать, что ИИ скоро вытеснит людей из многих профессий. А для переводчиков книг это справедливо?

— Я не могу говорить обо всех сферах, но художественному переводу в ближайшее время ничего подобного не грозит. Да, тот же Google-переводчик сейчас работает очень неплохо, особенно в языковых парах с английским. Для типовых документов он может выдавать хорошие тексты, даже публицистические — и это здорово.

Но в художественном переводе я не вижу предпосылок к изменениям. Здесь всё решает контекст — то, что написано между строк, чего машины пока не умеют считывать. Плюс игра слов. Недавний пример: я начала смотреть мультфильм от создателей «Рика и Морти» — Haunted Hotel («Отель с привидениями»).

Потрясающий сериал, и там есть диалог: владелица отеля подсчитывает прибыль (profit), а демон, который живёт в отеле, заточённый в теле ребёнка позапрошлого века, вспоминает пророка (prophet), которого когда-то пытался вроде убить. Всё строится на этой игре слов — profit и prophet.

Мне стало интересно, как это перевели на русский язык. Из профессионального любопытства я посмотрела уже существующий вариант — и увидела просто «прибыль» и «пророк». Диалог полностью теряет смысл, ведь в оригинале он держится именно на словесной игре. Пока в текстах остаются такие моменты, мы без работы не останемся.